Книги

Семинары и лекции

Впервые рассказ начинается с доброжелательной улыбки Навуходоносора. До сих пор в начале каждой главы мы встречали Навуходоносора злого и страшного. В первой главе Навуходоносор осадил Иерусалим (1:1). Во второй главе царь угрожает «изрубить в куски» и «обратить в развалины» (2:5). В третьей главе он приказывает всем своим подданным пасть и поклониться истукану. Непослушных ожидает смерть в раскаленной печи (3:1-6). Теперь тот же самый царь, который наводил страх на весь народ (3:29), радушно приветствует народ:

 

«Мир вам да умножится» (3:31)*.

Впервые Навуходоносор называет Бога Всевышним (3:32). Ранее Навуходоносор воспринимал Бога через посредство Даниила или каким-нибудь другим косвенным путем. Впервые Бог, Которого Навуходоносор считал раньше Богом Даниила и других евреев, становится для царя Богом-Вседержителем, превосходящим всех прочих богов, и даже его личным Богом: «Знамения и чудеса... совершил надо мною Всевышний Бог».

В предыдущих главах Навуходоносор только и делал, что отдавал приказания. Впервые его слова не содержат никакого повеления. Его речь — это простое свидетельство, радостное и неожиданное. Арамейское выражение «угодно мне» (3:32) дословно означает «мне очень радостно». Оно хорошо передает доброжелательность царя, собирающегося рассказать своим подданным о чем-то очень важном. Повествование, которое далее следует, не является для Навуходоносора просто обязанностью, которую надо выполнить, или доказательством, которое надо представить другим, — он сам испытывает наслаждение, сообщая о том, что произошло. Жестокий царь, требовавший неукоснительного повиновения, стал поэтом, прославляющим Бога.

* Стих 31 3-й главы в русском переводе является первым стихом 4-й главы в других переводах Библии.

1. Молитва исцеленного

Навуходоносор размышляет о чудесах, которые с ним только что произошли, и из его сердца изливается хвалебное песнопение. Это третья молитва в Книге пророка Даниила. Хотя она возносится языческим царем, тем не менее она прекрасна и может служить примером. Читая этот текст, раввины Талмуда восхищались: «В своих песнопениях и славословиях царь не уступает Давиду» (Санх. 926).

В двух стихах и шести словах, используя двойной параллелизм, Навуходоносор выражает переполняющие его чувства.

Сначала это — восклицание, повторяющееся в трехсловном ритме:

«Знамения, насколько велики!

Чудеса, насколько могущественны!» (3:33 —дословный перевод).

Синтаксис арамейской фразы выделяет первое слово: «знамения», «чудеса», тем самым подчеркивая восхищение царя.

По существу, значение знамений и чудес заключается в том, что они привлекают внимание своим необычным характером и тем самым обращают взор к невидимой реальности другого порядка.

И начав с размышления о знамениях и чудесах, царь переходит к мыслям о другой реальности. За эмоциональным восклицанием следует логическое размышление. Знамения и чудеса, совершившиеся у него на глазах, приводят его к признанию существования иного Царства. Навуходоносор не довольствуется больше только созерцанием удивительных чудес, происходящих в его жизни. Сквозь чудо настоящего он различает чудо будущего — Царство Божье. Для Навуходоносора чудо — это теперь не просто знамение его земного благословения и процветания, но и знамение будущего, вечного Царства.

Навуходоносор продолжает прославление, опять используя двойной параллелизм и трехсловный ритм:

«Царство Его — царство вечное, Владычество Его — из рода в род». (3:33 —дословный перевод).

Видимо, Навуходоносору труднее всего было принять именно эту истину. С того момента, как Навуходоносор услышал истолкование сна об истукане с глиняными ногами, он не мог смириться с мыслью, что его владычество ограничивается лишь головой. Сын бога Мардука, он думал о своем царстве как о вечном и желал, чтобы оно было вечным. Впервые Навуходоносор осознает, что вечность — это качество Небесного Царства. Это единственное Царство, которое не погибнет. Царь Вавилона, царь всей земли, Навуходоносор впервые признает другую власть, стоящую выше его власти. Он идет дальше и признает, что владычество Бога «в роды и роды». Не только живущие ныне, но и будущие поколения — все находятся под этой властью.

Ощутив вкус чуда, Навуходоносор почувствовал влечение к другому счастью, к другой жизни. Увидев чудо здесь, на земле, Навуходоносор надеется и на другое, более великое чудо. Решение сиюминутной проблемы — это не главное назначение чуда. Такое решение всегда носит лишь временный характер. Болезнь и препятствия снова возникнут на ближайшем повороте. Чудо необходимо прежде всего для того, чтобы осветить, подобно вспышке молнии, очертания иного пейзажа.

Вот почему молитва Навуходоносора проникнута надеждой на Небесное Царство. Взращенная на происходящих чудесах, молитва Навуходоносора, как и все прочие молитвы, — это, прежде всего, свидетельство об ином Царстве.

Впервые языческий царь осознает суетность своего земного царства. Именно такой урок царь извлек из еще одного ужасного сна, который однажды, в пору его безмятежного счастья, приснился ему, и исполнение которого низвело его с самого высокого положения на самый низкий уровень. Об этом и рассказывает Навуходоносор.

2. Содержание сна

С самого начала спокойствие Навуходоносора кажется подозрительным. Арамейское слово «раанан», с помощью которого описывается это спокойствие (4:1), обычно употребляется для описания зелени дерева (Втор. 12:2; Ис. 57:5). Навуходоносор уподобляется зеленому, цветущему дереву. При виде такого дерева не может прийти в голову мысль о грядущем несчастье. Загадочное сновидение. И никто не может его объяснить. Призываются различные классы мудрецов: «хартумайя» — египетские волхвы, специалисты по толкованию снов (Быг. 41:8); «ашпайя» — аккадские жрецы-заклинатели; халдейские астрологи, специалисты по предсказаниям; «газарайя» — толкователи указаний (газар) богов. Но никто из них не смог объяснить сон (4:4). И наконец царь выслушал Даниила (4:5). Может показаться странным, что Навуходоносор не позвал его сразу, зная, что в нем «дух святого Бога» (4:6, 15). На основании библейского текста мы можем предположить, что Даниила и вовсе не позвали. После того как все мудрецы были приведены к царю, Даниил, говорится в тексте, пришел сам. Должно быть, Бог снова взял инициативу в свои руки. Навуходоносор оказывается загнанным в тупик, ему уже больше ничего не остается, как выслушать Даниила. Эти события напоминают рассказ из второй главы: и теперь царь не желает принимать истину, поскольку она не соответствует его стремлениям. Однако она снова представлена Навуходоносору, убедительная и смущающая, и он чувствует ее объективный характер и Божественное происхождение.

Но даже и теперь Навуходоносор не хочет до конца признать свое поражение и унижение. Он стремится сохранить свое достоинство. И хотя вроде бы и признает превосходство Даниила, в котором «дух святого Бога», но, тем не менее, вставляет в свое признание знаменательное выражение: «Даниил, которому имя было Валтасар — по имени бога моего» (4:5). Могущество Даниила приписывается в конечном счете богу царя. Гордость Навуходоносора выражается даже в этом признании. Таким образом царь связывает происхождение Божьего откровения с самим собой.

На фоне гордости и самодовольства царя сновидение приобретает особый смысл, предрасполагая к его подробному истолкованию. Как содержание сна, так и его истолкование состоят из двух частей, первая из которых — позитивная и посвящена дереву в его цветущем состоянии, а вторая — негативная и посвящена падению дерева.

3. Толкование сна

1. Дерево в цветущем состоянии

Образ дерева не был чуждым для Навуходоносора. Он являлся составной частью его символической вселенной. Геродот рассказывает, например, о том, как Астиагу, родственнику Навуходоносора, тоже приснился сон, в котором он видел дерево, символизировавшее его владычество над определенной частью мира (Геродот, I, 108). Навуходоносор сам в одной из надписей сравнивает Вавилон с большим деревом, дающим тень многим народам[66]. Следовательно, Навуходоносор был в состоянии понять символический смысл дерева. К тому же аналогия с видением об истукане была достаточно явной, чтобы царь ее понял. Подобно Навуходоносору, владычествующему над всем живым (2:38), дерево дает защиту всему живому. В обоих случаях" употребляются сходные выражения: «полевые звери... птицы небесные... всякая плоть» (4:9, 18). Как во второй главе признается господство головы истукана над всем миром (2:37), так и в четвертой главе признается господство дерева, простирающегося «до краев всей земли» (4:8, 9). Как и голова истукана, дерево символизировало Навуходоносора.

Образ дерева выражает также самонадеянный характер Навуходоносора. Навуходоносор здесь уподоблен Адаму как управитель вселенной (быт". 1:28), а также дереву жизни (или дереву познания добра и зла) как находящийся на середине земли {Быт. 2:9; 3:3). Это дерево достигало неба [4:8, 17). Дерево, которое видел Навуходоносор, не было обычным деревом. Его превосходство всячески подчеркивалось.

Однако за этим чрезмерным превозношением можно заметить и скрытую критику. Такое несоразмерное сравнение указывает на гордость Навуходоносора. Пророк Иезекииль использовал ту же самую метафору для описания гордости Ассирии [Иез. 31:3-9). Этот текст, впрочем, имеет серию общих мотивов с четвертой главой Книги Даниила. Там тоже дерево укрывает птиц небесных и зверей полевых {Иез. 31:6) и возвышается над остальными деревьями (Иез. 31:3, 5). И текст из Книги Даниила звучит как эхо соответствующего текста из Книги Иезекииля. Высота дерева является явным символом гордости.

«Ты высок стал ростом и вершину твою выставил среди толстых сучьев, и сердце его возгордилось величием его» (Иез. 31:10).

Это величественное дерево, поднимающееся до неба и укрывающее все живое, представляет собой, по сути дела, вызов Богу.

Интересно заметить, что тот же самый образ дерева, укрывающего небесных птиц, используется в Новом Завете, где оно символизирует Царство Божье (Лк. 13:19).

В сновидении образ дерева символизирует гордость царя, который хочет занять место Бога. И чем сильнее гордость, тем страшнее угроза. Во всяком случае, в отношении Навуходоносора это не вызывает сомнений. Его родная вавилонская культура и особенно описанные выше личные опыты значительно облегчают царю понимание сновидения. Дерево — это он сам. Вот почему Навуходоносор предпочитает обращаться за объяснениями к своим астрологам. Вот почему Даниил приступает к толкованию сна в смущении и при-. бегая к дипломатичным выражениям: «твоим бы ненавистникам этот сон» (4:16). Затем Даниил прямо и недвусмысленно подтверждает опасения царя: «Дерево, которое ты видел... это —ты, царь» (4:17-19).

2. Падение дерева

Здесь мы видим ту же иронию, как и в древнем рассказе о вавилонской башне (Быт. 11:4, 5). Возвышение дерева «до небес» (4:19) отнюдь не означает, что оно не будет низвержено (4:20). Первая часть сновидения представляет собой созерцательную и статичную картину: величественное дерево. Вторая часть — звучащая и динамичная: царь видит движение небесных существ и слышит их приказания. Первая картина исполнена мира и величия, а вторая — смятения и страха. Спокойствие сменяется сильным и ужасным потрясением.

Это изменение ритма повествования обусловлено появлением новых действующих лиц. Это единственное место в Библии, где упоминаются «Бодрствующие» (4:10, 20). Это слово характерно для речи царя и его культурной среды. Согласно древнему верованию, зафиксированному в зороастрийской книге Зенд-Авеста, великий бог поместил четырех бодрствующих наблюдателей на четырех углах неба, чтобы они смотрели за движением светил[67].

Для Навуходоносора присутствие таких небесных существ означает, что его судьба определена небесным богом. Однако описание сна и его толкование сделаны с точки зрения библейской традиции. Слово «Бодрствующий» сопровождается прилагательным «Святый», которое во многих местах Библии употребляется по отношению к ангелам (Иов 5:1;

15:15; Пс. 88:6, 8; Зах. 14:5). Основанием для такой точки зрения может служить и Септуагинта, где слово «Бодрствующий» переведено словом «ангел».

«Бодрствующий» (ангел небесный) провозглашает судьбу дерева, состоящую из двух периодов.

Первый период содержит несколько приказаний относительно рубки дерева (4:11, 20). Поваленное на землю, дерево исчезает из поля зрения людей. Лишенное сучьев, листьев и плодов, оно уже больше не может защищать и питать все живое (4:11, 18). Поверженное дерево — это символ отлучения Навуходоносора от людей (4:22).

Второй период содержит всего одно повеление относительно состояния дерева после падения (4:12). Поваленное и ободранное дерево теперь прочно прикреплено к земле и лишено возможности расти и расцветать. Использование цепей из железа и бронзы, металлов, известных своей прочностью (2 Пар. 24:12), обеспечивает надежность. То, что осталось от дерева, теперь приковано к земле. Пень от дерева уподобляется животному: он живет «с полевыми зверями» (4:22), он «орошается небесною росою» (4:12, 20) и думает, как звери: «Сердце человеческое отнимется от него и дастся ему сердце звериное» (4:13). В библейской антропологии-сердце — это орган мышления и рассудка. Сказать, что сердце человеческое заменено сердцем звериным, означает признать, что данный человек больше не в состоянии ни мыслить, ни рассуждать.

Замена сердца человеческого звериным объясняет Даниилу эту странную метаморфозу. Если Навуходоносор, которого символизирует пень-зверь, ведет себя, как животное, это потому, что он получил звериное сердце. Такая трансплантация сердца истолковывается Даниилом в религиозном плане. Навуходоносор снова станет человеком, как только признает, «что Всевышний владычествует над царством человеческим» (4:22). Другими словами, звериное состояние царя соответствует его религиозной бессознательности. В течение некоторого времени Навуходоносор больше не осознает существования Бога.

С библейской точки зрения, царь опустился настолько низко, что ниже опускаться было уже некуда: он низведен до животного состояния, и ничто не может его от этого избавить.

Предсказание является «определением» свыше (4:21), абсолютным и окончательным. Даже продолжительность этой болезни установлена Богом: «семь времен» (4;22). Это священное число, еще раз подчеркивающее неотвратимость Божественного повеления.

Однако кроме этого трагического и приводящего в отчаяние сообщения предсказание несет в себе и некоторую надежду. Прежде всего в самом сновидении не показано падение дерева. Навуходоносор слышит лишь приказания. Их исполнение еще не началось. Дерево, представляющее Навуходоносора, еще возвышается и цветет. У Навуходоносора еще есть время остановить ход событий. Даниил использует эту возможность, чтобы призвать царя к покаянию: «Искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным; вот, чем может продлиться мир твой» (4:24). Дважды Даниил подчеркивает, что только когда Навуходоносор признает Бога стоящим выше его самого, он будет спасен (4:23): царю надо идти путем веры к установлению отношений с Богом. Кроме того, слова Даниила имеют нравственное значение и затрагивают отношения царя со своими ближними. Пророк увещевает Навуходоносора быть справедливым и сострадательным (4:24).

Покаяние предполагает как вертикальное, так и горизонтальное измерение. Навуходоносор смог бы проявлять милосердие и совершать правосудие («цедака») лишь в том случае, если бы он признал существование Бога и Его власть над собой. Сознание, что есть некто, кроме меня и выше меня, порождает и питает чувство уважения к другому человеку. К тому же признание верховного контроля над всеми людьми предотвращает злоупотребления и обязывает к справедливости. Именно это называется в Библии страхом Божьим[68]. Невозможно поддерживать отношения с Богом и в том случае, если отношения с ближними являются нездоровыми. Любить Бога значит любить ближнего. Вот почему убивать ближнего — значит убивать образ Божий (Быт. 9:6), и наоборот, не признавать Бога — значит презирать людей. Религия подготавливает к нравственности, а нравственность делает искренней религию. Если верить Даниилу, то раскаяние Навуходоносора на этих двух уровнях еще возможно, так как пророк дает надежду: «...вот, чем может продлиться мир твой» (4:24).

Таким образом, будет ли предсказание приведено в исполнение, зависит от самого царя. Его судьба — в его собственных руках. Навуходоносор пока еще свободен. С другой стороны, пророк дает понять, что счастье не следует автоматически за раскаянием. Последняя фраза вводится союзом «хен», который заключает в себе смысл «может быть». Даже если царь раскается, Божье благословение еще не гарантировано. Бог тоже имеет свободу. Нужно, чтобы Навуходоносор раскаялся не для того, чтобы заслужить счастье, а потому, что он понял, насколько серьезны его беззакония. В противном случае его раскаяние не было бы искренним и свободным. Это было бы заинтересованное раскаяние, обусловленное стремлением к вознаграждению. Чтобы быть свободным и, следовательно, искренним, раскаяние должно быть безвозмездным.

Так же и Бог не должен быть обязанным посылать праведнику благословение в качестве вознаграждения. Иначе Бог уподобился бы автомату, раздающему благословения всякому, нажимающему на правильную кнопку. Бог свободен, и Его благословения должны быть получаемы как милость, приходящая независимо от наших действий.

Такое понимание пронзает этот тяжелый, с четкой определенностью, контекст лучом светлой надежды: все возможно.

Даже если раскаяние не принесет желаемых последствий, даже если «определение» будет исполнено и дерево будет срублено, то предсказание предусматривает еще один выход. Из второй фразы предсказания следует, что жизнь дерева не прекратится. Дерево не вырвано с корнем. Главный корень остается в земле, а значит, дерево может вернуться к жизни. И сам факт, что время испытания для царя точно установлено (семь времен), дает надежду. Испытание не будет бесконечным. Если пророчество о страданиях исполнится, то исполнится и пророчество о том, что они закончатся. Как это ни парадоксально, но в гуще тьмы есть и знамение надежды.

4. Исполнение сна

1. Гордость царя

Толкование сна (4:76-24) и затем его исполнение (4:25-30) излагаются одним и тем же рассказчиком, а именно Даниилом, чья речь начинается с шестнадцатого стиха. В обоих случаях царь не может быть рассказчиком, так как в первом случае толкование дается другим лицом, а во втором случае царь просто не в состоянии говорить. И этот второй случай является исполнением пророчества. Повествование ведется в третьем лице, что говорит о патологическом состоянии царя, обреченного на безмолвие, и дает объективное описание событий. Рассказ ведет не Навуходоносор, но другой человек — очевидец этих событий.

Исполнение пророчества обозначено как во времени, так и в пространстве как будто для того, чтобы подчеркнуть его исторический характер. Более того, оно происходит в то же время ив том же месте, где был дан сон: через год, то есть в годовщину сновидения, и на территории царского дворца. Такое совпадение должно напомнить о пророческом сне и подчеркнуть его фатальный характер.

Как и год назад, царь ощущает себя счастливым. Он прогуливается и наслаждается грандиозной панорамой, которая открывается его взору (4:26, 27). На этот раз царь говорит о своих чувствах, и его речь выдает его непомерную гордость, которая ощущается как в словах, которыми он описывает величие Вавилона и свое собственное, так и в тоне его голоса:

«Царь сказал: "это ли не величественный Вавилон, который построил я в дом царства силою моего могущества и в славу моего величия!"» (Дан. 4:27).

Эти слова царя — не просто хвастовство. Навуходоносор действительно прославился в истории как великий строитель Вавилона. В этом отношении он отличается от своих предшественников, которых больше интересовали завоевания, которые предпочитали жить в других городах, понравившихся им, и приезжали в Вавилон только для празднования нового года. Навуходоносор же считал Вавилон единственным городом, достойным быть резиденцией царя, «городом своей гордости»[69]. И действительно, своей грандиозностью и великолепием Вавилон обязан именно Навуходоносору.

Расположенный на площади в пять квадратных километров, со своими дворцами, висячими садами и пятьюдесятью храмами, Вавилон считался одним из семи чудес света и одним из самых великих городов того времени.

Согласно свидетельству вавилонского жреца Бероза и древних клинописных табличек, Навуходоносор был главным архитектором города[70]. Помимо многочисленных храмов и внешних стен царь построил себе такой дворец, который, по его собственному выражению, был «более достойным моего величия»[71]. Висячие сады также были его произведением. Он хотел, чтобы они напоминали его супруге Амитиде деревья и цветы ее родной Мидии. Величественная красота этих мест производила сильное впечатление на путешественников и поэтов. Среди прочих древних преданий особенно часто рассказывали чудесную легенду об ассирийской царице Семирамиде, основательнице Вавилона, чьи любовные истории и слава вдохновили впоследствии Вольтера на написание трагедии и Россини — на сочинение оперы.

К осуществлению грандиозного строительства Навуходоносора побуждала прежде всего гордость. И именно гордость переполняла его, когда он созерцал свое творение. Не только Библия, но и многие клинописные таблички (их насчитывается примерно пятьдесят), подписанные самим Навуходоносором, свидетельствуют о таком мышлении царя и о его причастности к строительству Вавилона. По поводу своего дворца Навуходоносор написал:

«Я воздвиг этот дворец.

Здесь пребывает моя царственность.

Горнило могущественных народов,

Место радости и веселья... Я его построил в Вавилоне, Над прежней пропастью... Из извести и кирпича Я положил его основание»[72].

А вот что он пишет о городе Вавилоне:

«Я сделал Вавилон святым городом,

Славой великих богов.

Он выше всего, что существовало доныне.

Ни один царь... никогда не создавал,

ни один царь среди всех других царей никогда не воздвигал

Такого великолепия для Мардука...

Да будет мое имя прославляемо вовеки»[73].

Эта гордость царя была предсказана в пророчестве. Сон представляет царя как дерево, возвышающееся в гордом стремлении достигнуть Неба и претендующее на божественность.

Этот текст из Книги пророка Даниила снова напоминает рассказ о вавилонской башне. Подобно древним строителям, Навуходоносор строит ради славы и ради того, чтобы сделать себе имя. Подобно им, он возвышает Вавилон до Неба (Быт. 11:4). И подобно тому, как это произошло в древности, его гордые и напыщенные слова прерываются голосом с Неба (Быт. 11:7). И наконец, подобно древним строителям, он вынужден покинуть это место, и его гордая речь переходит в мычание (5ыг. 11:8).

2. Сумасшествие царя

Симптомы. Болезнь, постигшая царя в минуту гордого самовозвеличивания, имеет довольно странные симптомы. Царь ведет себя подобно животному. Он ест, спит и думает, как бык. Как это ни парадоксально, но именно гордость Навуходоносора стала причиной его перерождения. Он мечтал вознестись выше людей, но упал ниже их. Это весьма поучительная история. Над ней следовало бы подумать всем, кто стремится к величию, всем, кто лелеет иллюзию собственного превосходства. Оказавшись на вершине холма, они затем быстро с него скатятся и окажутся еще ниже того уровня, на котором находились в начале восхождения. Один из увлекательных рассказов Эли Визеля демонстрирует ту же самую схему.

История Навуходоносора повторяется бесчисленное количество раз на разных уровнях. 'Мы ее встречаем, например, в басне Лафонтена «Лягушка, которая хотела стать такой же большой, как бык, и которая в конце концов лопнула». В истории известны и другие случаи, сходные с болезнью Навуходоносора. Вот параллельные примеры из древней литературы:

Отрывок из «Иова вавилонского» (1600-1150 гг. до Р. Хр.):

«Он сделал ногти мои длинными, как у накима или как у демона суку»[74].

Отрывок из романа об Агикаре (VII век до Р. Хр.): «Я пал на землю, мои волосы доходили до плеч и борода достигала груди, тело мое было испачкано грязью, и ногти мои были длинными, как у орла»[75].

Эта душевная болезнь известна также и психиатрам. Они называют ее параноическим и шизофреническим состоянием[76].

Историк психиатрии Зильборг приводит много случаев такого состояния, зафиксированных между III и XVII веками[77].

Хотя эта болезнь довольно редкая и страшная, она известна повсеместно. В наши дни она практически исчезла в индустриально развитых странах, где ее лечат весьма успешно. Однако отдельные случаи этого заболевания еще встречаются в Китае, Индии, Африке и Южной Америке. Совсем недавно было даже зарегистрировано два случая в больницах Парижа и Бордо[78].

Симптомы всегда одни и те же. Больной воображает себя превратившимся в волка (ликантропия), быка (боантропия) или какое-либо другое животное (собаку, леопарда, льва, змею, крокодила) и ведет себя, как данное животное, копируя все его повадки. Иллюзия у больного настолько сильна, что она влияет даже и на физиологию. Недавно психиатры сообщили об одной женщине сорока девяти лет, которая все время вела себя, как волк. Смотря на себя в зеркало, она говорила, что видит «голову волка вместо своего лица на своем теле — с мордой, клыками, когтями, и которая скулила, рычала и выла, как зверь»[79].

Если верить свидетельствам истории и психиатров, эта болезнь существовала давно и продолжает существовать сегодня. Что касается Навуходоносора, то следует ожидать, что официальные летописи будут молчать по этому поводу. Тем не менее рассказ Даниила подтверждается и некоторыми небиблейскими источниками.

Через три века после смерти Навуходоносора вавилонский жрец Бероз поведал, что в конце своего сорокатрехлетнего правления «Навуходоносор неожиданно заболел, а в это время он занимался строительством стены... и затем умер»[80]. Слова о болезни царя и о строительстве напоминают библейский рассказ. Более того, сообщение о болезни, предшествовавшей смерти, наводит на мысль о том, что речь идет о какой-то необычной болезни. Иначе о ней и не было бы упоминания, ведь это естественно, что болезнь предшествует смерти.

Греческий историк III века до Р. Хр. Абиденус сообщает, что Навуходоносор, «одержимый каким-то богом или чем-то еще, поднялся на террасу своего дворца, произнес пророческую речь... после чего неожиданно исчез»[81]. И здесь мы находим несколько мотивов, общих с библейским рассказом: пребывание царя на террасе дворца, пророчество и неожиданное и необъяснимое его исчезновение.

И наконец, недавно открытые клинописные тексты дали еще одно подтверждение библейского рассказа. Ассириолог А. К. Грейсон опубликовал хранящийся в Британском музее клинописный текст, где упоминается об умопомешательстве Навуходоносора. Там говорится, что в какое-то время «жизнь показалась ему бессмысленной... он давал противоречивые и неясные приказания... он был не в состоянии выразить свою любовь к сыну или дочери, не узнавал своих родственников и даже не мог управлять Вавилоном и своим храмом»[82].

Если принять во внимание исторические свидетельства и диагнозы психиатров, то рассказ Даниила представляется вполне правдоподобным.

Время. Согласно библейскому тексту, Навуходоносор оставался в таком состоянии «семь времен». Это точное указание длительности говорит о намерении автора подчеркнуть историческое значение события. Болезнь царя — не только явление символического порядка, она существует во времени. Текст указывает на место данного события в истории, поскольку оно связано с завершением строительства Вавилона. Хотя речь пророка следует отнести к поэтическому стилю, тем не менее он говорит о совершенно реальном времени. Арамейское слово «идан», переведенное расплывчатым словом «время», следует понимать в смысле «год». В пользу этого можно привести следующие доводы;

1. Знаменательно, что болезнь царя начинается «по прошествии двенадцати месяцев». Как будто с самого начала здесь устанавливается, что «год» — это основная единица для вычисления пророческих времен Навуходоносора.

2. Связь между этими двумя периодами (двенадцать месяцев и семь времен) передается стилистическими средствами. Для сообщения об окончании этих сроков используются сходные предлоги (4:26, 31).

3. Этимология слова «идан» (время), родственного слову «од» (повторять, возвращать, переделывать), предполагает повторение того же времени, то есть того же сезона (2:21), что, следовательно, означает новый год.

4. Это же слово («идан») употреблено в Дан. 7:25 в смысле «год», о чем ясно свидетельствует параллельное место из Откр. 12:14 (см. дальше наше исследование на Дан. 7:25).

5. Именно такое понимание (семь лет) господствовало, начиная с Септуагинты и до раввинов средних веков (Раши, Ибн Эзра и др.).

Итак, Навуходоносор был подвергнут семилетнему испытанию. Если в даном случае предпочтение отдано слову «времена», а не более конкретному слову «годы», то это сделано для того, чтобы привлечь внимание к семичастному ритму и тем самым выразить идею Божественного руководства. Бог контролирует ход событий в этой истории, и никто не может здесь что-нибудь изменить.

5. Молитва исцеленного

Однако текст предполагает и участие самого царя в своем избавлении: «Я... возвел глаза мои к небу» (4:37). Каким бы серьезным ни было состояние больного ликантропией, он все же сохраняет некоторое сознание, и у него бывают моменты, когда мышление проясняется. Как бы сильно человек ни был болен, он всегда остается человеком со своим потенциалом свободы и ответственности. Выдающиеся психиатры это знают и не относят своих пациентов бесповоротно к «сумасшедшим», но рассматривают их как простых больных, требующих лечения и ожидающих выздоровления.

В этом заключается один из важнейших уроков текста: самая строгая предопределенность нейтрализована свободой человека. Даже будучи рабом своего звериного состояния, человек всегда может от него избавиться. Навуходоносору было достаточно поднять глаза к небу. Навуходоносор стал животным, потому что возомнил себя богом и смотрел сверху вниз. И Навуходоносор снова становится человеком, когда осознает свое жалкое состояние и начинает смотреть снизу вверх. Таков парадокс, истинность которого подтверждается как в психологическом плане счастья и душевного равновесия, так и в богословском плане спасения.

Мы можем оставаться самими собой и преуспевать лишь до тех пор, пока мы признаем границы своих возможностей.

Если кто-нибудь вообразит себя птицей и выбросится в окно, то он разобьется. Прежде чем пытаться летать, человеку необходимо сначала признать существование закона притяжения, который ограничивает его возможности. Такова цена свободы и счастья.

Помимо этого простого нравственного урока, мы можем извлечь из выздровления Навуходоносора и другой урок, касающийся духовного спасения человека. Только когда человек «выходит» из себя, оставляет свое «я», он оказывается в состоянии «прийти» в себя через веру и обрести спасение. Спасение имеет не только психологический, но и религиозный аспект; оно предполагает признание, что только Бог может спасти. Чтобы спастись, надо поднять глаза к небу. Навуходоносор всем своим сердцем прочувствовал эту истину. Разум возвращается к нему вместе с верой. Наш отрывок точно соответствует традиционному библейскому пониманию данного вопроса: «Сказал безумец в сердце своем: "нет Бога"» (Пс. 13:15; 52:2). Мысль о том, что. вера — это заблуждение, сама является заблуждением. Для Даниила вера и разум отнюдь не являются несовместимыми. Наоборот, вера возвышает разум. Можно даже сказать, что она является признаком разума.

Опыт Навуходоносора заключает в себе еще и урок космического порядка. В выздоровлении царя мы можем увидеть отражение великого чуда воскресения. На эту мысль нас наводят слова, которыми начинается повествование о выздоровлении: «В конце дней» (дословный перевод). То же самое выражение употреблено и в конце Книги, где говорится о воскресении (Дан. 12:13). Выздоровление Навуходоносора предвосхищает воскресение «в конце дней». Навуходоносор выходит из своего бессознательного состояния и снова может говорить. До этого момента речь о царе ведется в третьем лице. После обретения разума Навуходоносор ведет повествование от первого лица и превозносит в молитве Небесного Царя. Это четвертая молитва в Книге пророка Даниила.

Еще испачканный в грязи, с глазами, поднятыми к небу, исцеленный царь обращает свои мысли поочередно то от неба к земле, то от земли к небу. Это перемещение между небом и землей придает молитве Навуходоносора особую структуру.

Первый взгляд, первые мысли вновь обретенного разума устремляются к Небу, к Всевышнему Богу. Именно на эту главную истину опирается Навуходоносор в своей молитве. Истина находит свое выражение и в симметрической красоте этого прославления.

Трем движениям человеческой души: «благословил я... восхвалил и прославил» соответствуют три качества Бога: Он живет вечно, Он господствует вечно, Он царствует вечно (4:31). Вечность Бога подчеркивается трижды, как эхо тройного славословия человека. Все начинается с этого, с безусловного признания вечности Бога — вечности Его существования, Его господства и Его правления.

Исцеленный царь перешел от смерти к жизни, и это резкое погружение из небытия в существование наполняет его ощущением вечности Бога. Его молитва —это преклонение перед Богом. Навуходоносор выражает свою признательность (он благословляет Бога), свое восхищение (он восхваляет Бога) и свое преклонение (он прославляет Бога). Едва придя в себя, Навуходоносор не видит ничего, кроме Бога. Он вдруг осознает, что обязан Ему всем, что без Него он ничтожен.

Это первый урок, который он извлекает из своего возвращения в разумное состояние. Он считает всех жителей земли ничего не значащими (4:32). В оригинале здесь использованы два слова: «хшб», означающее «оценивать», «считать», и «ла», означающее «ничто», «небытие» или являющееся отрицательной частицей «не». В сравнении с Богом все жители земли оценены как «ничто».

Следовательно, спасение возможно только через чудо творения. Навуходоносор ясно намекает на творение, сопоставляя Небо и землю («небесное воинство» и «живущие на земле») и употребляя слова «действует» и «рука Его» (4:32). В руке Божьей и небесные воинства, и жители земли одинаково бессильны.

«Нет никого, кто мог бы противиться руке Его и сказать Ему:

"Что Ты сделал?"» Такие выражения часто используются в Библии для передачи идеи творения.

«Горе тому, кто препирается с Создателем своим,

Черепок из черепков земных!

Скажет ли глина горшечнику: "что ты делаешь?"» (Ис. 45:9).

«Премудр сердцем и могущ силою;

Кто восставал против Него и оставался в покое?... Скажет солнцу, — и не взойдет, И на звезды налагает печать. Он один распростирает небеса, И ходит по высотам моря;

Сотворил Ас, Кесиль и Хима... Кто скажет Ему: "что Ты делаешь?"» (Иов 9:4-12}.

Опыт Навуходоносора напоминает чудо творения. Он потерял все, даже собственную личность, и вот теперь ему все возвращено. Слово «туб» (возвращаться, возвращать) повторяется в тексте три раза — один раз в 4:31 и два раза в 4:33 — как будто для того, чтобы подчеркнуть восстановительный характер действия. Более того, итог является положительным. Навуходоносор не только вернулся на прежний уровень, но и поднялся выше: «Величие мое еще более возвысилось» (4.'33). Опыт царя напоминает нам и о чуде воскресения. Восставшие из праха земного будут еще более богатыми и славными, чем раньше (см. 1 Кор. 15:35-50).

Находясь на вершине славы, которой ранее ему никогда не удавалось достигнуть, Навуходоносор произносит заключительные слова молитвы и всего своего рассказа, последние свои слова в Книге пророка Даниила.

Молитва заканчивается так же, как и началась, — тройным прославлением Бога. За тремя порывами души, устремленными к Богу («славлю, превозношу и величаю» — 4:34), следует описание трех качеств Бога. Здесь тоже царь сначала представляется: «Я, Навуходоносор». И если в начале рассказа взор человека, говорящего о себе: «Я, Навуходоносор», — прикован к земле (4:1), то в конце его взор устремлен к Небу. Теперь Навуходоносор думает не о себе, а о Боге. Вступление и заключение молитвы производят эффект взаимного отражения и служат прославлению и возвеличиванию Бога, дополняя друг друга. Если в начале молитвы Навуходоносор говорит о качествах, характеризующих любовь Бога, Творца и вечного Царя (4:31), то в конце Навуходоносор говорит о справедливости Бога, смиряющего гордых.

Возвышенный более прежнего, Навуходоносор мог бы забыть о Всевышнем и возгордиться, как это бывало раньше. Но он, наоборот, признает, что Бог поступил правильно, унизив его. Навуходоносор говорит, что у Бога «все дела истинны и пути праведны», и Он «силен смирить» (4:34). Новая слава Навуходоносора не опьяняет его. Царь ясно понимает, что он ничего не приобрел окончательно. Он может снова упасть, но у него уже нет прежней гордой самоуверенности. Наконец — через унижение и раскаяние — монарх становится обращенным.

1. Какая надежда содержится в молитве Навуходоносора?

2. Чему соответствуют цветущее состояние и падение дерева в жизни царя?

3. Приведите свидетельства из древней истории и из практики психиатров, подтверждающие рассказ о безумии Навуходоносора.

4. Какое хронологическое значение имеют «семь времен» болезни царя?

5. Какие психологические, духовные и пророческие уроки можно извлечь из опыта Навуходоносора?

Литературная структура главы 4

I. Молитва исцеленного (я) (3:31-33)

II. Содержание сна (я) (4:1-15)

III. Толкование сна (он) (4:16-24)

• Дерево в цветущем состоянии

• Падение дерева

IV. Исполнение сна (он) (4:25-30)

• Гордость царя

• Сумасшествие царя

V. Молитва исцеленного (я) (4:31-34)

Сноски и примечания

cm.s. LANGDON, Building Inscriptions of the Baby/on/an Empire, 1905, No 19: Wadi Brisa, B. Col. VII 34.[>]

См. A. BARNES, Notes on the Book of Daniel, New York, 1881, р. 213.[>]

См. J. DOUKHAN, Boire aux Sources, Dammarie-les-Lys, 1977, pp. 166,167; cf. A. SAFRAN, Israeeldans le temps etdans I'espace; Themes fondamentaux de la spiritualite juive, Paris, 1980, p. 84.[>]

Records of the Past, New Series, London, 1888-92, S. Birch ed., p. 71.[>]

См. S. LANGDON, Building Inscriptions of the Baby/on/an Empire, Paris, 1905, Nebucadnetsar, No XIV, col. II, 39; ср. И. Флавий, Иудейские древности, X.II, 1.[>]

См. A. CHAMPDOR, Baby/one et Mesopotamie, Paris, 1953, pp. 120ss.[>]

Cylindre de Grotefend, KB III, 2, p. 39.[>]

В Берлинском музее (цитируется в БКАСД, т. IV, с. 799).[>]

J. A. MONTGOMERY, Tne Book of Daniel, a critical and exegetical Commentary, New York, 1927, p. 244.[>]

21:1 (Trad.Nau).[>]

См. М. BENEZECH, et al. «A propos d'une observation de lycanthropie avec violences mortelles», dans Annales medico-psychologiques, vol. 147, No 4, 1989, p. 468.[>]

G. ZILBOORG & G. W. HENRY.A History of Medical Psychology, New York, 1941, pp. 105, 167, 171,228,261.[>]

См. J. P. BOULHAUT, Lycanthropie etpathologie mentale. These, Universite de Bordeaux II, 1988.[>]

H. A. ROSENSTOCK et al., «A case of Lycanthropie», mAmehcan Journal of Psychiatry, 1977, vol. 134, No 10, p. 1148.[>]

Иосиф Флавий, Против Апиона I, 20.[>]

Цитирует Евсевий в «Евангельском приготовлении» IX, 11.[>]

А. К. GRAYSON, Baby/on/an Historical-Literary texts, Toronto/ Buffalo, 1975, pp. 87-92.[>]

 

 

Популярное темы о конце света

Пророки и пророчества (Болотников)

Семинар по книге Апокалипсис

Преодоление последнего кризиса

Откровение Иоанна (В. Олийник)