Книги

Семинары и лекции

Поиск по сайту

Прошло три года со времени прибытия пленников из Иерусалима[45]. Идет 603 год до Р. Хр. Повествование начинается с того момента, которым закончилась предыдущая глава (1:18, 19). Даниил и его товарищи только что закончили обучение в вавилонских учебных заведениях и успешно сдали экзамены в присутствии самого царя. Теперь они являются полноправными представителями класса халдеев. Именно в это время на царском дворе разыгрывается драма, представляющая угрозу для всех мудрецов. Навуходоносору снится сон.

Всего лишь какой-то сон, но все царство оказывается в смятении. Сегодня мы не стали бы беспокоиться по такой причине. Подобный сон мы объяснили бы образами, хранящимися где-то в глубинах подсознания, или стершимися воспоминаниями детства, или просто обильным ужином накануне. Но в те далекие времена все было по-другому. В Вавилоне, в частности, сны считались посланиями богов и даже записывались в «книги снов». Цари были настолько убеждены в ценности этого средства связи между богами и людьми, что иногда проводили целую ночь в храме, надеясь создать у себя соответствующий настрой для получения сновидений от богов данного храма. Поэтому не следует удивляться смятению царя. «И возмутился дух его», — сказано в первом стихе. Глагол «титпаэм», употребленный здесь, чтобы передать чувства царя, подчеркивает силу данного потрясения, Это слово образовано от корня, означающего «стук шагов». Подобно громким шагам, сильно бьется сердце в груди у царя: Навуходоносор не только хочет узнать объяснение сна, но, что любопытно, он хочет знать и содержание этого сна. «Тревожится дух мой, желаю знать этот сон» (2:3).

1. Забытый сон

Навуходоносор помнит, что ему снился сон, смутно осознает, что этот сон был очень важным, но сам сон он забыл. Любопытный парадокс. Если он забыл сон, то как он может знать, что сон был важен, и почему он так озабочен тем, чтобы его вспомнить? Навуходоносор знает, что его сон важен, потому что он снился ему несколько раз. В первом стихе слово «сон» употреблено во множественном числе. Повторение одного и того же сна кажется странным, и, даже если он забыт, этой повторяемости достаточно, чтобы встревожить царя и дать ему осознать сверхъестественное происхождение сна. Может возникнуть и другой вопрос: если Навуходоносор видел этот сон несколько раз и понял его важность, как же он мог его забыть?

Это забвение объясняется прежде всего состоянием самого Навуходоносора. Царь забыл сон именно потому, что был потрясен. Другими словами, царь понял весть богов, но это откровение настолько его испугало, что ему больше хотелось забыть его, чем столкнуться лицом к лицу с действительностью, которая представлялась ему ужасной. Такое психологическое объяснение подтверждается позднее самим Даниилом, который говорит, что сон был дан и для того, чтобы Навуходоносор мог лучше познать самого себя: «чтобы ты узнал помышления сердца твоего» (2:30).

К этой причине добавляется и другая, сверхъестественная. Бог сделал так, что царь утратил память. Сам факт того, что сон забыт, был для вавилонян знаком: сон послан богами. «Если человек не может вспомнить сна, который он видел, то считалось, что его бог прогневался на него»[46]. Такой характер откровения дважды подчеркивается халдеями: «Нет на земле человека, который мог бы открыть это дело царю» (2:10, 11); они даже признают: «кроме богов, которых обитание не с плотью» (2:11). Это означает, что только откровение свыше может объяснить этот сон. Об этом же говорит и Даниил: «тайны, о которой царь спрашивает [а именно: откровения и объяснения забытого сна], не могут открыть царю ни мудрецы, ни обаятели, ни тайноведцы, ни гадатели. Но есть на небесах Бог, открывающий тайны...» (2:27, 28). И действительно, это забвение должно было послужить доказательством Навуходоносору и всем остальным, что сон был откровением свыше, а не плодом царского ума. Его сон, конечно, был вестью от богов, поскольку помимо него кто-то еще знал об этом сне. Забвение царя было использовано и в качестве критерия объективности, и в качестве экзамена, позволяющего узнать о способностях тайноведцев: «Расскажите мне сон, и тогда я узнаю, что вы можете объяснить мне и значение его» (2:9). Им не было дано никакой подсказки, от которой они могли бы оттолкнуться. Навуходоносор не удовлетворился бы простым объяснением профессионального астролога. Он хотел знать содержание сна и единственно верное его объяснение. Никакого места для разнообразия мнений. Истина, содержащаяся в откровении, исключает плюрализм. Она только одна. В сравнении с откровением все остальные истины являются лишь «ложью и обманом» (2:9), средством «выиграть время» (2:8). Навуходоносор это понял. Его ум вдруг прояснился, и он осознал, что может быть обманут. От отчаяния царь, естественно, переходит к жестокой ярости. На самом деле царь угрожает смертью потому, что боится сам. Преступление и гнев зачастую являются выражением отчаяния и страха.

Несоразмерная тяжесть наказания подтверждает это предположение: «в куски будете изрублены, и домы ваши обратятся в развалины» (2:5). Навуходоносор не шутит. Это действительная угроза. Ассирийцы были известны в древности своей жестокостью. В древней Месопотамии было обычным делом разрубать на куски тела своих врагов и сжигать их дома. Царь был в ужасном гневе. Он бы не пощадил никого. Поскольку все халдеи были шарлатанами и лжецами, их всех ожидала смертная казнь. Всех, включая Даниила: «искали Даниила и товарищей его, чтобы умертвить их» (2:13).

2. Молитва о тайне

Гневному крику царя противопоставлены слова Даниила, произнесенные «с советом и мудростью» (2:14). Отчаянию Навуходоносора противопоставлены собранность Даниила и его молитва. Такие два типа реагирования присущи этим двум персонажам, и они составляют постоянный контраст на протяжении всей Книги. Даниил удаляется со своими товарищами и молит «Бога Небесного» (2:18) открыть тайну царя. Это первая молитва в Книге Даниила. Мы находим в ней все качества, необходимые для молитвы. Прежде всего — это настоящая молитва. Она не является выработанной, механической привычкой ежедневного поклонения и ритуальным автоматизмом. Она не является театральной, продиктованной стремлением понравиться окружающим. Она не основывается на суеверном предположении, что чем больше красивых слов, тем больше шансов быть услышанным. Это хриплый и напряженный крик о помощи, ибо Даниилу и его друзьям угрожает жестокая смерть. Такая молитва не может быть неискренней.

Эта молитва является настоящей еще и в том смысле, что она направлена на общение с Небесным Богом и она предполагает ответ Бога. Даниил не молится лишь для того, чтобы помолиться. Молитва не является простым действием, выполняемым лишь потому, что этого требует религия. Даниил молится, чтобы получить ответ. Неверно понимает молитву тот, кто видит в ней лишь психологическое упражнение в благочестии, необходимое человеческому естеству. Молитва — это прежде всего встреча с другой реальной личностью, а именно с Богом, от Которого ожидается ответ. И действительно, Бог Небесный дает ответ: «И тогда открыта была тайна Даниилу в ночном видении» (2:19). Природа этого откровения понятна Даниилу. Еврейский пророк постигает значение тайны не в результате применения каких-то особых приемов, не в результате своего превосходства в мудрости или ценности своей молитвы. Даниил понимает, что не в его власти открывать тайны: «А мне сия тайна открыта не потому, чтоб я был мудрее всех живущих» (2:30). Заметим также, что и друзья Даниила тоже молились (2:18). Даниил понимает, что ответ на молитву не зависит от достоинства того, кто ее возносит.

Процесс идет сверху вниз, а не снизу вверх. Именно в направлении движения заключается главная разница между молитвой Даниила и магической практикой халдеев. Для халдеев все совершается внизу, на уровне технических приемов; поэтому они так настаивают на том, чтобы узнать содержание сна. Для них невозможно иметь общение с богами, «обитание которых не с плотью» (2:11). Даниилу же, наоборот, не нужно знать содержание сна, чтобы предоставить его разгадку. Если для халдеев «Бог Небесный» — это далекий и недостижимый Бог, то для Даниила, напротив, — это «Бог, открывающий тайны» (2:28). Интересно заметить, что выражение «Бог Небесный» является ключевым словосочетанием, проходящим через всю книгу, и обычно ассоциируется со словом «тайна». Эта ассоциация понимается халдеями в негативном смысле, как тайна, сокрытая Небесным Богом; в то время как Даниил понимает ее в позитивном смысле, как тайну, открываемую Богом. Каждый раз, когда эта ассоциация возникает, она подчеркивает мысль, что Бог контролирует историю (2:27-30). Бог Даниила, в отличие от бога халдеев, не замыкается в своем обиталище, оставаясь равнодушным к развитию событий. Бог Небесный — это Бог, направляющий историю и открывающий тайны, Бог, нисходящий с высоты и общающийся с человеком.

Получив ответ на молитву, Даниил благодарит Бога. Он благословляет Бога Небесного, «ибо у Него мудрость и сила» (2:20). Даниил благодарит Бога Небесного также за то, что Он сошел с высоты и дал то, что имел: «Ты даровал мне мудрость и силу и открыл мне то, о чем мы молили Тебя, ибо Ты открыл нам дело царя» (2:23, ср. 2:21). Прием отражения, то есть повторение во второй части слов и мыслей из первой части, использован здесь намеренно, чтобы ярче подчеркнуть обязанность и зависимость Даниила. Вознося благодарение, Даниил признает, что теперь он знает «тайну царя» — молитва не оказалось напрасной, но, кроме того, Даниил признает, что это знание есть дар милосердного Бога, Божья благодать. В получении этого дара нет ни малейшей заслуги Даниила. Он ничего не сделал, чтобы заслужить эту милость. И, в конечном счете, эта милость предназначается не ему. Даже если благодаря объяснению сна Даниил спасен от смерти, это всего лишь побочная выгода, которую Даниил, кстати, и не имеет в виду в своем благодарении. Ответ Бога затрагивает не только судьбу Даниила. Речь идет о судьбе мира — «что будет после сего» (2:29), и о спасении царя — «чтобы ты узнал помышления сердца твоего» (2:30). И в этом смысле молитва Даниила — это также настоящая молитва, поскольку она не преследует личной выгоды, но возносится как служение Богу, отдельному человеку и человечеству в целом. Эта молитва не является просьбой, исходящей снизу, просьбой о благах мира сего; напротив, она — как бы отклик на действия Бога, просьба о совершении Его воли. Эта молитва — прежде всего страстное желание Божьего правления. Молясь об открытии тайны царя, Даниил, в сущности, молится об установлении Царства Божьего. Итак, пророческий сон Навуходоносора, возвещающий установление Царства Божьего, нужно понимать как непосредственный ответ на молитву Даниила.

3. Сон о царствах

С первых слов мы узнаем, что сон царя был пророческим. Еврейское слово «хзх» употребляется в Библии как специальный термин для обозначения сверхъестественного видения, посылаемого пророку (Ис. 1:1; 2:1; 13:1; Ам. 1:1;Мих. 1:1; abb. 1:1; Иез. 13:6; Дан. 8:13, 15, 26 и т. д.).

В нашем тексте это слово определяет две части сновидения. В первой части с него начинается (2:31) рассказ о грандиозном истукане, сделанном из четырех различных металлов, расположенных по убывающей ценности, начиная с золотой головы и кончая ногами из железа и глины. В начале второй части сновидения мы опять встречаем это слово, переведенное глаголом «видел» (2:34). Во второй части говорится о том, как истукан был разрушен оторвавшимся от горы камнем, и этот камень сам стал горой, заняв всю землю.

Сновидение не ограничивается временем правления Навуходоносора и временем существования Вавилонского царства. Оно полностью охватывает будущее до самого конца. Сегодня мы можем одновременно изучать пророчество и историю и таким образом убеждаться, действительно ли пророк видел будущее. Мы будем объяснять пророчество, одновременно следя за ходом мировой истории.

В сущности, символизм видения был достаточно прозрачен для царя; вероятно, и астрологи смогли бы его понять. В культуре древнего Среднего Востока образ человеческой статуи часто использовался, чтобы наглядно представить судьбу мира. И эта метафора была хорошо знакома египетским астрологам[47]. Кроме того, число четыре было весьма знаменательным, поскольку оно символизировало земное измерение (Дан. 7:2; 11:4; Иез. 37:9 и Откр. 7:1; 2:8)[48] В тех обстоятельствах было сравнительно легко понять сновидение и угадать, что в нем предсказывались два противоположных порядка. Земному порядку (представленному металлами) посвящены стихи 2:31-33 и тридцать семь слов, а небесному порядку (представленному камнем) — стихи 2:34, 35 и сорок семь слов. Единственной загадкой является значение каждого металла и особенно камня, роль которого настолько велика, что пространство, занятое им, превосходит то пространство, которое занимали все 'металлы, вместе взятые.

Толкование Даниила подтверждает и развивает дальше это первоначальное понимание.

1. Истукан

Золотая голова. Навуходоносор не нуждался в объяснении Даниила, что золотая голова символизировала его самого. Об этом свидетельствовали несколько фактов. Убывающий порядок металлов по мере продвижения с головы до ног и затем рассказ о событиях, следовавших одно за другим, являются указаниями на хронологическую последовательность. Навуходоносор мог предположить, что голова символизировала первый этап, уже хотя бы потому, что слово «голова» («реш») означает «начало» или «первый» как в еврейском, так и в арамейском языках. Следует добавить, что золото было излюбленным металлом Вавилона. Приехавший в Вавилон примерно девяноста годами позднее греческий историк Геродот еще мог восхищаться обилием золотых украшений в храме и во дворце. Стены, статуи и прочие предметы сияли золотым блеском, выражая величие и славу Вавилона (Геродот I, 181, 183; III, 1-7). Это обилие золота, характерное для Вавилона, было замечено даже пророком Иеремией, который сравнил Вавилон с золотой чашей (Иер. 51:7). Такое объяснение дано и Даниилом:

«Ты, царь, царь царей, которому Бог Небесный даровал царство, власть, силу и славу; и всех сынов человеческих, где бы они ни жили, зверей земных и гттиц небесных Он отдал в твои руки и поставил тебя владыкою над всеми ими, ты — эта золотая голова!» (2:37,38).

Употребленный здесь титул говорит о первенстве и превосходстве Вавилона. Титул «царь царей» обусловлен, несомненно, этикетом вавилонского двора и употреблен по отношению к Навуходоносору в Иез. 26:7. Вавилонские цари именовались этим титулом (по-аккадски «cap сарани» — «царь царей»), чтобы указать на их власть над всеми княжествами и правившими в них князьями, находившимися под юрисдикцией вавилонского монарха. Но в устах Даниила этот титул приобретает особое значение. Поскольку он пророчески относится к голове — первой части истукана и к золоту — самому ценному металлу, он обозначает самого выдающегося царя эпохи. Кроме того, мысль о том, что Бог доверил Навуходоносору «господство» над всеми животными, напоминает об ответственности Адама, выраженной теми же словами (Быт. 1:28). Навуходоносор сравнивается с первым человеком. Как и Адам, он является царем земли. Как и с Адама, с него начинается история. Однако Навуходоносору необходимо усвоить важный урок. Подчеркивая первенство царя, Даниил в то же время напоминает ему о его ответственности перед Богом и о его зависимости от Бога. Власть, которой он обладает, предполагает ответственность за управление и защиту. Кроме того, его власть — это полученная власть, которая может быть взята назад. Очень важно, чтобы он об этом помнил, поскольку опьянение властью может быстро привести к забвению о пределах, для нее установленных, как это и произошло в древнейшем Вавилоне (Быт. 11:1-9). Пророчество не ограничивается личностью Навуходоносора, но относится к Вавилонскому царству в целом. Даниил здесь рассматривает Вавилонское царство скорее как государственный режим, а не как личность Навуходоносора. Обратите внимание, как Даниил выражается о том, что будет после: «После тебя восстанет другое царство» (2:39). Слово «царь» часто используется как синоним слова «царство» (2:44; 7:17). Истолкование пророчества Даниилом приводит нас к отождествлению «золотой головы» — первого царства — с Вавилонским царством, начиная с правления Навуходоносора в 605 году до Р. Хр. и до падения Вавилона в 539 году до Р. Хр.

Серебряные грудь и руки. На смену Вавилонскому царству приходит другое царство, уступающее ему своим величием, подобно тому, как серебро уступает золоту, о чем ясно говорит и Даниил: «другое царство, ниже твоего» (2:39). Речь идет о царстве мидян и персов; оно так названо потому, что имеет двойственное происхождение: мидийское и персидское одновременно. Его нельзя назвать просто Персидским царством, как это делают некоторые комментаторы, так как Персидское царство существовало одновременно с Вавилонским и не стало преемником Вавилона. Мидийское же царство уже пало, по сути дела, еще при правлении перса Кира и вследствие его победы над мидянином Астиагом около 550 года до Р. Хр. Кир, впрочем, был по материнской линии внуком мидийского царя Астиага, которого он низложил, и его вассалом на персидском троне. Согласно Геродоту (I, 206), Томирь, царица массагетов, обращаясь к нему, называла его царем мидян. После того как Кир захватил власть и над мидийским, и над персидским царствами, становится понятным, почему царство называется Мидо-Персидским.

Даниил прибегает к этому выражению несколько раз для обозначения царства, которое должно было прийти на смену Вавилону. Это же выражение мы встречаем в Книге Есфирь 1:3, написанной столетием позже.

Конечно, Мидо-Персидское царство занимало большую площадь, чем Вавилонское царство. Тем не менее оно уступало Вавилону в отношении культуры и цивилизации. Впрочем, мидийские и персидские завоеватели усвоили вавилонскую культуру, которая была более высокой и более развитой, чем их собственная.

Использование серебра в качестве символа указывает на одну характерную черту данного царства. Персы платили налоги серебром. Согласно Геродоту (III, 89-95), налог, установленный двадцати сатрапиям, должен был платиться серебром. Только Индийская сатрапия, которая была самой богатой, должна была платить золотом, но даже в этом случае количество золота определялось серебряным эквивалентом, и это еще раз подтверждает, что именно вес серебра был всеобщим товарным эквивалентом у персов той эпохи.

В более общем плане серебро тогда выражало идею богатства, как выражает ее, впрочем, и сегодня. Именно богатство, согласно Даниилу, обеспечивало могущество последних персидских царей [11:2). Сокровища, накопленные Дарием, Ксерксом и Артаксерксом, принесли им славу баснословно богатых людей той эпохи. Об этом же свидетельствует и Геродот, который отзывается о Дарий как о человеке, «который извлекал выгоду из всего» (Геродот, III, 89). Господство Мидо-Персидского царства продолжалось с 539 года до Р. Хр. (в этот год пал Вавилон) до 331 года до Р. Хр., когда последний персидский царь Дарий III был побежден греко-македонскими войсками в сражении при Арбеле.

Медные чрево и бедра. Символом следующего царства является медь. Подобно тому, как серебро характеризовало богатое царство мидян и персов, медь характеризует могущество греческого завоевания. Греки, видимо, специализировались на изготовлении медных изделий. Пророк Иезекииль упоминает о медной посуде как о главном предмете меновой торговли греков [Иез. 27:13)[49]. Но особенно часто медь (а точнее — бронза) использовалась греческими воинами. Их кольчуги, шлемы, щиты и даже топоры — все изготовлялось из бронзы.

Рассказывают, что когда египетский фараон Псамметих I обратился к Латонскому оракулу, чтобы узнать, каким образом отомстить своим врагам — персам, оракул ответил, что «месть придет с моря, когда появятся медные люди». Этот ответ оставил у монарха скептическое настроение, которое продолжалось до тех пор, пока однажды греческие пираты, одетые в бронзовые доспехи, не сели на мель на египетском побережье вследствие бури. Один местный житель, ставший свидетелем этой сцены, поспешил к фараону Псамметиху, чтобы сообщить ему, что «медные люди приплыли из-за моря и в настоящее время занимаются грабежом». Видя в этом исполнение предсказания оракула, фараон заключил с ними союз против своих врагов (Геродот, I, 152, 154).

Кроме идеи упадка, заключающейся в том, что медь идет после золота и серебра, медь также выражает идею завоевания, так как этот металл ассоциируется еще и с приходом солдата-завоевателя. К тому же бронзовые доспехи, которыми греки славились еще со времен Гомера, составляли резкий контраст с простой матерчатой тогой, которую обычно носили мидийские и персидские воины (Геродот, VII, 61, 62).

Поэтому неудивительно, что медь связана с идеей завоевания. А завоевания были характерной чертой этого царства, «которое будет владычествовать над всею землею» (2:39). И снова история подтверждает пророчество. Всего за каких-то двенадцать лет, благодаря войскам Александра Великого, Греция из небольшой страны превратилась в самое обширное государство того времени, простиравшееся до границ Индии и Персии и включавшее в себя Финикию, Палестину и Египет. Александр Великий стал не только преемником царя мидян и персов (он принял титул царя Персии), он стал и мировым властелином того времени. Это господство не ограничилось военной сферой, оно затронуло культуру и общественный строй. Александр понимал, что завоеватели слишком малочисленны и не смогут контролировать такую огромную территорию, если не добьются доверия местных жителей. Он повелел своим воинам смешаться с местным населением и даже жениться на женщинах завоеванных стран. И сам подал им пример, женившись на персидской царевне.

С этого момента греческий язык и греческая культура начали быстро распространяться, становясь фактором мирового значения, и последствия этого ощущаются еще и сегодня. Греческая гегемония продолжалась с 331 года до Р. Хр., когда Александр одержал победу над персами, до 168 года до Р. Хр., когда Рим подчинил Македонию своей власти и позднее (в 142 году до Р. Хр.) аннексировал ее.

Железные голени. Согласно пророческому сновидению, за медным веком должен последовать железный век. Если греки использовали бронзу, то римляне чаще всего применяли железо. Об этом переходе свидетельствуют римские поэты. Вергилий описывал вооружение древних армий в следующих словах:

«Сияют медные щиты, Сияют медные мечи»[50].

Лукреций пишет о бронзе как о характерной черте прошлого, и о железе как о непременном атрибуте настоящего:

«Применение бронзы предшествовало применению железа... Тысячи воинов вступали в битву, сражаясь бронзовым ^ оружием... Затем все чаще и чаще стал использоваться железный меч; и в конце концов даже бронзовая коса вышла из употребления»[51].

Эти отрывки из латинской литературы показывают, что замена бронзы железом произошла в период возвышения Римской империи. Если мы обратимся к историческим данным, то увидим, что римская армия была железной армией; ее вооружение составляли железные мечи, железные щиты, железные доспехи, железные шлемы и железные метательные копья. Однако, согласно объяснению Даниила, упоминание о железе означает нечто большее. Железо символизирует также определенное качество — силу («крепость» —2:41) и поведение — «будет раздроблять и сокрушать» (2:40).

Сила Римской империи заключалась в системе управления, к которой она прибегала. Рим не удовлетворился тем, что завладел территорией, выходившей далеко за пределы территории своих предшественников, — его владения простирались от Англии до Евфрата, включая Северную Африку. Рим был лидером и в плане политической организации общества, он стал первой республикой, которая создала отлаженную административную машину, позволявшую управлять издалека самыми разнообразными народами. Благодаря такому типу управления Рим мог сохранять целостность империи и поддерживать мир на ее территории. Поэтому римский ученый Плиний Старший (23-79) имел все основания для того, чтобы во времена императора Веспасиана прославлять «безграничное величие римского мира» («мира» в смысле «спокойствия»). «Могущество Рима, — говорил он, — создало единство Рима; все должны быть благодарны Риму, так как он упростил отношения между людьми и дал им всем возможность наслаждаться благами, которые приносит мир»[52].

Рим имел железную армию и железную административную машину, поэтому неудивительно, что о Риме говорится как о державе, все сокрушающей на своем пути. При этом на память приходят внушительные победы римских легионов и исторические слова Юлия Цезаря, сказанные им однажды после возвращения с войны: «Пришел, увидел, победил». Но думая о Риме, мы вспоминаем не только об этих успехах, но и о том, каким образом Рим обращался с теми, кто смел оказывать ему сопротивление. Карательные походы в Галлию, где сжигались целые деревни, полное уничтожение класса друидов, разрушение Карфагена и особенно осада Иерусалима, которая положила конец существованию еврейского народа, являются красноречивыми примерами. Рим заслужил символ, данный ему в пророчестве.

И наконец, еще одним признаком силы является продолжительность существования. Римская держава просуществовала дольше, чем какая-либо другая, — более пятисот лет, пока в конце концов не была сокрушена ударами варварских племен. Последний император был свергнут в 476 году германским военачальником Одоакром.

Ноги частью глиняные, частью железные. Переходя к этой части, мы достигаем последнего периода мировой истории. Если судить по количеству места, отведенного этой части (более половины текста, (2:41-43), то она более всего занимает внимание пророка. Здесь говорится о системе, которая не является новым царством, отличным от четвертого царства, но которая относится к четвертому царству. И она частично состоит из железа.

Но помимо железа в ее состав входит и другое вещество — глина. Это странное смешение получает тройное объяснение в словах пророка:

1. «То будет царство разделенное» (2:41). Прежде всего смешение глины и железа воспринимается в негативном смысле: железо и глина означают разделение. Эта особенность является тем более поразительной, что она возникает после периода, для которого характерным было именно единство, — после четырех царств, и особенно после периода единения при римском правлении. Исторические сведения подтверждают слова пророка. После падения Римской империи в этом регионе никогда уже не было единства, и если верить пророку, такое состояние продлится до конца времен.

2. «Царство будет частью крепкое, частью хрупкое>^(2:42). Железо и глина воспринимаются раздельно. Железо означает силу, глина означает слабость. Это является следствием предшествующих событий. Будучи разделенным, царство теперь состоит из сильных и слабых частей. Такое состояние характерно для мира, существующего со времени падения Римской империи. Там, где раньше была единая огромная держава с централизованным управлением, мы видим теперь множество не одинаковых по своей силе государств.

Кроме идеи о силе и слабости железо и глина выражают собой и другую идею, вытекающую из качества этих материалов. Говоря о предыдущих царствах, мы заметили, что соответствующий каждому из них материал имел какую-либо характеризующую ценность: золото символизировало славу и величие Вавилона, серебро символизировало финансовую мощь персов, медь символизировала военную мощь Греции, а железо символизировало административную мощь Рима. Поэтому логично предположить, что и глина в данном контексте имеет свое особое значение. Если металлы, из которых сделан истукан, были подобраны так, чтобы охарактеризовать каждое царство, то же самое можно сказать и о глине.

Прежде всего заметим, что в отличие от металлов глина символизирует- разделение.

Все предыдущие металлы были символами политической власти. Появление глины вслед за металлами весьма знаменательно. Оно указывает, что новая власть будет иметь совершенно иную природу, так как упоминание о глине несет в себе и дополнительный, религиозный смысл, взятый из библейской традиции. Обратите внимание, что Даниил говорит здесь именно о «глине горшечной» (2:41). А в библейском языке образ глины — и особенно глины горшечной — обычно используется, чтобы передать идею творения:

«Но ныне, Господи, Ты —Отец наш; мы — глина, а Ты — образователь наш, и все мы —дело руки Твоей» (Ис. 64/8).

Каждый раз, когда в Библии идет речь о глине и горшечнике, подразумеваются отношения человека со своим Создателем[53]. Это значит, что слово «глина» несет в себе религиозное содержание. Это дает нам серьезное основание предположить, что глина в истукане символизирует власть, отличающуюся по своему характеру от предыдущих властей, имевших политическую природу. Новая власть имеет религиозную природу, которая, однако, соединена с политической властью, представленной железом.

В историческом плане это означает, что во времена Рима, а именно в период его разделения должна будет появиться религиозная власть, связанная в той или иной мере с его политической властью. Эта политико-религиозная власть должна существовать и в наши дни, поскольку, согласно Даниилу, она будет действовать до конца времен.

Если мы обратимся к исторической действительности, то увидим, что лишь одна единственная власть соответствует всем этим условиям: церковь.

Действительно, благодаря политической поддержке Рима и особенно императора Константина церковь смогла упрочить свое положение и из бедной и преследуемой очень быстро превратиться в государственную церковь, обладающую иерархической организацией, земными благами, но вместе с тем и в церковь, идущую на компромиссы. Более того, она пережила и заменила собой Древний Рим, став в определенном смысле его преемницей, унаследовав его язык, административные структуры, символику[54] и даже стремление ко всемирному господству. «Ибо обладание Римом — городом великим, главой Римской империи, — как писал святой Иероним, — или даже одно только обладание именем Рима означает обладание миром. Рим — это вечный символ двойной юрисдикции: религиозной и политической, распространяющейся на всю вселенную»[55]. В своей книге, посвященной истории папства, Пьер де Люз описывает это событие как «наиболее грандиозное не только в истории церкви, но и в истории всего человечества»[56].

От Константина до Каролингов императоры стремились защищать и укреплять власть церкви[57]. Церковь обосновалась в политическом центре: Рим превратился в город Ватикан. Во время своего утверждения церковь шла на компромиссы, затрагивавшие ее религиозную сущность. Например, суббота, которая должна была служить напоминанием о творении, была постепенно заменена воскресеньем, священным днем римских солнцепоклонников. Так было удобнее. К тому же это облегчало обращение огромных масс язычников.

Будучи соединена с железом, глина постепенно теряла библейский смысл зависимости свыше, сохраняя свое качество податливости и приспособляемости. Принося небесные заповеди на алтарь успеха, церковь подвергла себя риску приобрести исключительно земной характер. Человеческие традиции вытеснили Божественное откровение.

3. «Они смешаются чрез семя человеческое» (2:43). Наконец мы снова видим железо и глину вместе, но на этот раз в положительном смысле: железо, «смешанное» с глиной, означает попытки заключения союза. Это последнее объяснение приобретает особое значение, поскольку только оно занимает ясно указанное место в хронологии мировой истории: «во дни тех царств Бог Небесный воздвигнет царство» (2:44).

Оно также является единственным, указывающим на действие: «Они смешаются». До сих пор объяснения касались состояния или качества: «разделенное» (2:44), «крепкое и хрупкое» (2:42). Два первых объяснения описывают состояние, которое будет продолжаться до конца, последнее же объяснение описывает действие, которое произойдет только в конце времен. Кроме того, впервые глагол употреблен во множественном числе и относится к нескольким царствам (2:44), в то время как ранее говорилось только об одном царстве, «разделенном» (2:41) или «частью крепком, частью хрупком» (2:42). Идея союза предполагает идею множественности: для образования союза необходимо несколько сторон.

Мы можем увидеть этот последний признак конца времен в стремлении многих земных правителей заключать союзы, которые ни к чему не приводят. При этом в голову приходит воспоминание о строительстве вавилонской башни. Уже в сорок первом стихе мы встречаем намек на вавилонскую башню, который можно различить в корне «плг» («разделенное»). В библейской традиции — это корень, произошедший от имени Пелег (в русском переводе — Фалек), который обычно ассоциируется с событиями, связанными с вавилонской башней: «потому что во дни его земля разделена», пелег (Быт. 10:25; 1 Пар. 1:19). В данном пророчестве говорится о событии, напоминающем попытку строительства вавилонской башни. В той древней истории сошествие Бога Небесного произошло именно в тот момент, когда строители, прежде чем рассеяться, объединились для грандиозного строительства, чтобы сделать себе имя (Быт. 11:4). Таким же образом Бог Небесный появится в конце времен в тот самый момент, когда сильнейшие государства земли будут стремиться, перед тем как исчезнуть, объединиться, «смешаться чрез семя человеческое».

Эта картина последнего времени, для которого характерно стремление к объединению, очень похожа на наше время.

Никогда еще в истории человечества не было столь активных действий с целью всемирного объединения, как в наши дни. Это началось совсем недавно. И именно в этом главное отличие нашей эпохи от предшествующих. Сравнительно недавно мировые державы почувствовали необходимость объединиться и стали устраивать союзы на всех уровнях. Можно назвать такие политические объединения, как НАТО, ООН и др., экономические объединения: Общий рынок, ОПЕК, религиозные объединения, такие, как экуменизм, или даже политико-религиозные, такие, как новые правые.

А совсем недавно возникла возможность создания еще более обширного союза. Мы уже миновали стадию простых континентальных или идеологических союзов. Железный занавес упал, берлинская стена рухнула. Отныне сильнейшие державы мира не противостоят друг другу, а сотрудничают, и впервые целью этого сотрудничества является создание «нового мирового порядка», то есть глобальной политики, охватывающей все сферы деятельности и все континенты.

На наших глазах с необычайной быстротой разворачиваются события, предсказанные в древнем пророчестве. И из хода этих событий мы можем заключить, что история человечества приближается к своему концу.

2. Камень

Теперь мы приступаем к самой важной части сновидения царя. Она занимает более половины всего сна и является его завершением. Так же, как и в первой части, сначала идет изложение, а потом истолкование. Даниил начал объяснение первой части с упоминания о «Боге Небесном», даровавшем царство (2:37). И вторую часть Даниил начинает со слов о «Боге Небесном», Который на этот раз воздвигнет Царство. Эта параллель означает, что обе части контрастно противопоставляются друг другу. В первой части царства дарованы человеку, и человек в них господин. Во второй части «Бог Небесный» остается Господином Царства. Из этого следует, что второй порядок противопоставлен первому на всех уровнях:

На уровне материалов: однородность камня противопоставлена разнообразию материалов, из которых сделан истукан. Второй порядок представляет собой единое царство, в то время как первый состоит из нескольких царств. Сам символический смысл камня противопоставлен символическому смыслу металлов. В библейском контексте камень особенно часто используется для обозначения союза с Богом: из камня сооружается жертвенник (Исх. 20:25), памятник (Втор. 27:4), храм (3 Цар. 6:7), на камне был написан закон, содержавший обязательства человека, заключившего союз с Богом (Исх. 24:12). В заповеди указывается, что камни, использованные для строительства жертвенника, не должны быть обтесанными (Исх. 20:25), поскольку обработка камня может привести к изготовлению изображений и переродиться в идолопоклонство (Лев. 26:1). Необработанный камень как строительный материал ассоциируется с Божественным измерением, а в некоторых случаях такой камень символизирует самого Бога и Мессию (Пс. 117:22; Ис. 28:16; Зах. 3:9; Дан. 4:11).

Металлы, наоборот, часто использовались для изготовления идолов и поэтому ассоциируются с религией, имеющей человеческое происхождение. В Книге Даниила, в частности, металлы, из которых сделан истукан, связаны с конкретными случаями идолопоклонства (3:5; 5:4, 23). Камень символизирует Царство Божье, металлы символизируют человеческие царства. Что касается глины, то ее природа близка к камню, и она несет в себе идею религиозности; но, будучи связана с железом, она утрачивает свое первоначальное качество и становится символом идолопоклонства.

На уровне происхождения: появление камня, который «оторвался от горы без содействия рук» (2:34, 45), образует контраст с перечислением материалов, из которых сделан истукан. Царства, характеризуемые этими металлами, просто следуют друг за другом без какого-либо видимого Божественного воздействия извне. Царство камня отличается от царств истукана тем, что его «воздвигнет» Бог Небесный (2:44). Это царство будет установлено силой свыше. В своем истолковании Даниил указывает на происхождение камня: «от горы» (2:45). В вавилонском вероучении «гора» обозначала место, где жили великие боги и прежде всего Энлиль, бог богов, пребывающий на небесах. Согласно вавилонским верованиям, эта гора достигает неба, поддерживая таким образом жилище бога. Для Навуходоносора слова о горе имели совершенно ясный смысл:

«оторвался от горы» означало «был брошен с неба», то есть камень символизировал царство небесного происхождения. Для еврейского пророка идея горы заключала в себе еще более конкретный смысл. Она означала Сион или Иерусалим (9:16, 20; 11:45) и таким образом тоже ассоциировалась с небесной обителью, так как гора Сион (или Иерусалим) существует также и на небе. Это мы можем заключить на основании /7с. 47:3, где говорится о «северной стороне» горы Сион. А это выражение указывает на место пребывания Бога (Ис. 14:13).

Кроме того, арамейское слово «тур», переведенное как «гора», является эквивалентом еврейского слова «сур», означающего «скала». Если мы понимаем значение этого библейского мотива, характеризующего Бога Израилева, то сразу же можем почувствовать богатство данного символа. Камень оторвался от скалы, и, следовательно, не только имеет Божественное происхождение, но и сохраняет Божественную сущность. Эти два понятия — «скала» (сур) и «камень» (эбен) — являются, впрочем, синонимами и символизируют Господа Саваофа (Ис. 8:14).

На уровне природы: камень противопоставлен истукану и в том смысле, что он брошен в него. Глагол «ударил» (2:34) подразумевает столкновение и непримиримость двух сущностей. Царство, воздвигнутое Богом, не является естественным продолжением человеческих царств, но предполагает их полное разрушение. Все человеческие царства раздроблены (2:35), разрушены и полностью уничтожены (2:44). «И следа не осталось от них» (2:35). Это — новое Царство, не имеющее ничего общего с предшествующими. Это Царство не имеет ничего общего и с глиной, которая будет вместе с железом раздроблена (2:35, 45).

Действительно, это Царство принципиально отличается от других царств: оторвавшись от горы, камень затем превратился в то, чем он был вначале. Камень снова стал горой. Это отождествление происхождения камня и результата его действия еще раз подчеркивает небесную природу этого Царства. Не осталось ничего, что могло бы напомнить прежние царства.

И наконец, это Царство отличается от других тем, что оно «будет стоять вечно» (2:44). Оно «не будет предано другому народу» (2:44). Оно «во веки не разрушится» (2:44) Земные царства существовали лишь мгновение и исчезали. А это Царство будет вечным. Вечное противопоставлено мимолетному. Контраст между двумя сущностями виден и в пространственном отношении. Каким бы «огромным» ни был истукан (2:31}, какой бы высоты он ни достигал, являя собой символ человеческой гордости, он остается бесконечно малым в сравнении с горой, которая «наполнила всю землю» (2:35). Беспредельное противопоставлено ограниченному.

Небесное Царство повсюду и навсегда утверждено на земле. Это довольно трудно для нашего понимания. Находясь на земле, человек не может осознать, что такое Небо и тем более Небо на земле. Воображение наталкивается на стену рассудочности, и возникает сильное искушение последовать примеру многих богословов и философов и заняться «демифизацией». В этом случае Небесное Царство становится лишь церковью или народом, образом жизни или идеалом. Короче говоря, человек не верит объяснению, данному пророком.

Для Навуходоносора доказательством истинности объяснения послужило точное изложение содержания сна. «Верен этот сон, и точно истолкование его» (2:45), — Даниил заканчивает свою речь такими словами, чтобы окончательно убедить царя. А чтобы и нам понять это заключительное предложение, необходимо знать, что сочинительный союз «и» (вав) используется в еврейском и арамейском языках также для введения придаточного предложения следствия. «Верен этот сон, — царь Навуходоносор сам может в этом убедиться, — и [следовательно] точно истолкование его». Доказательство побуждает к вере. Царь понимает важное значение данного урока и делает для себя соответствующие выводы.

4. Молитва царя

Реакцией царя на истолкование сна является молитва. «Тогда царь Навуходоносор пал на лице свое и поклонился...» Это вторая молитва в Книге Даниила. Царь не решается обратиться непосредственно к Богу Небесному, очень, по его мнению, далекому, чуждому и, может быть, очень занятому. Царь возносит свою молитву у ног Даниила. Это, однако, не означает, что Навуходоносор принимает Даниила за Бога и что он собирается поклоняться Даниилу. Подобным же образом, согласно свидетельству Иосифа Флавия, Александр Великий пал ниц перед иерусалимским священником, сказав: «Я поклоняюсь не ему, но Богу, Которого он представляет»[58]. Навуходоносор, несомненно, ставит Бога выше Даниила: «Бог ваш есть Бог богов» (2:47), и он признает также власть Бога над собой: «Владыка царей» (2:47).

Однако не будем торопиться с окончательными выводами, Произнесенные слова двусмысленны. Использованное здесь выражение является на самом деле титулом Мардука, вавилонского бога, ставящего царей. А Нево, чье имя носит царь, является сыном Мардука. Поэтому исповедание веры царем оказывается сомнительным. Навуходоносор еще не понял, Кто есть Бог. Говоря о Боге Даниила, он имеет в виду своего собственного бога:

«Твой Бог, Даниил, это мой бог; и своим могуществом ты обязан моему богу, моему отцу». Таким образом, Навуходоносор не изменился. Его покаяние нельзя назвать истинным.

Вот почему глава заканчивается не обращением Навуходоносора, как этого можно было бы ожидать, но щедрым воздаянием: царь возвышает Даниила и осыпает его почестями и богатством — вертикальный ответ, устремленный вверх, царь заменяет горизонтальным, направленным на Даниила. Навуходоносор, несомненно, понял, насколько ценной является для него личность Даниила, но, к сожалению, на этом и остановился. Религия Навуходоносора не вышла за пределы человеческой личности Даниила.

К тому же молитва царя замешана на гордости. Возносящий ее человек выбирает религию, которую он сам создал, и предпочитает идола Богу. Конечно, проще поклоняться истукану или даже человеку, чем невидимому Богу, Царство Которого относится к будущему. Свидетельство Даниила не произвело должного воздействия. Навуходоносор убежден, что верит в Бога, но ему еще не хватает доверия, он не отваживается на установление отношений с Богом будущего. Божья цель относительно Навуходоносора не достигнута.

Для современного читателя эти доказательства предстают уже в ином свете. Сейчас мы можем видеть, что последовательность мировых государств, предсказанная в сновидении вавилонского царя в VI веке до Р. Хр., нашла свое воплощение в господстве Вавилона, Мидо-Персии, Греции, Рима и т. д. Но можно быть уверенным, что сон был от Бога, И можно даже согласиться с Навуходоносором, что Он есть «открывающий тайны» (2:47), и, тем не менее, не извлечь урока, затрагивающего будущее и относящегося к Царству Божьему.

Однако именно такова цель этой пророческой картины: убедить нас в реальности Царства, которое воздвигнет Бог Небесный. Бог мог бы показать Навуходоносору во сне одно только последнее Царство — самое важное и единственное, являющееся вечным. Но этого не произошло. Напротив, вместо того, чтобы сразу обратить все внимание на это Царство, Он предварительно показал последовательность и судьбу всех предыдущих царств: нужно было дать возможность проверить исполнение пророчества, начиная с Вавилона и до наших дней. Все эти царства не представляют ценности сами по себе. Пророчество на них долго не задерживается. Они нужны лишь для придания убедительности последней части пророчества, где говорится о Небесном Царстве. Они служат доказательством того, что пророчество об этом Царстве не является утопией, но исполнится точно так же, как и остальные пророчества. Эти царства служат также вехами, по которым можно определить тот момент в хронологии мировой истории, когда наступит Божье Царство.

Сообщение об этих царствах позволяет современному читателю извлечь урок относительно Небесного Царства. Прежде всего, Царство Божье — это реальное Царство, которое будет занимать свое место в истории, подобно другим царствам, которые нам известны. Кроме того, пророчество позволяет нам заключить, что именно в наше время Бог воздвигнет Свое Царство. Другими словами, Царство Божье реально и совсем близко. Как в свое время для Навуходоносора, так и для нас доказательство, получаемое в настоящее время, служит тому, чтобы пробудить и укрепить нашу веру в Бога, имеющего власть над будущим.

1. Какую ценность имеют гадание и магия?

2. Какие качества характеризуют первую молитву Даниила?

3. Что символизируют четыре металла, из которых сделан истукан?

4. Что, согласно данному пророчеству, характеризует последний период в истории человечества?

5. Что символизирует камень, оторвавшийся от горы?

Литературная структура главы 2

А. Навуходоносор: забытый сон [2:1-13)

• 3 диалога (Навуходоносор —халдеи)

• Повеление Навуходоносора

Б. Даниил: молитва о тайне (2:14-23)

• 3 прошения (к Ариоху, царю, Богу)

• Молитва о тайне

Б1 (А1) Даниил: сон о царствах (2:24-45)

• 3 диалога (Даниил —Ариох —царь —Даниил)

• Истолкование сна

I. Содержание

1. «Тебе было видение», 2:3? (истукан)

2. «Ты видел», 2/34 (камень — гора)

II. Истолкование

1. «Бог Небесный даровал царство», 2:37 (истукан)

2. «Бог Небесный воздвигнет царство», 2:44 (гора —камень)

А1 (Б1) Навуходоносор: молитва царя (2:46-49)

• 3 действия царя по отношению к Даниилу (падает ниц, отвечает, обещает)

Сноски и примечания

Второй год Навуходоносора (2:1) фактически соответствует третьему году его правления. В древности часто не считали год восшествия на престол, поэтому иногда случалось, что одно и то же событие было датировано разными годами.[>]

См. Leo OPPENHEIM, Le reve, son interpretation dans le Proche-Orient ancient, Paris, 1959.[>]

Y. FESTUGIERE, La Revelation cj'Hermes Trismegiste, Paris, 1950,t. 1, pp. 92, 93.[>]

См. Les oracles de Perse et de Baby/one dans ANET, pp. 606, 607; cf. DUCHESNE-GUILLEMIN, La re//g/on de I'lranAncien, Paris, 1962, p. 121; ср. Гесиод (греческий поэт VII века до Р.Хр.), Труды и дни, стихи 109-180. Овидий (латинский поэт), Метаморфозы, I, 89-414.[>]

В еврейском тексте употреблено слово Иаван, означавшее «грек». Первоначальное значение слова — «голубь». Вероятно, оно сначала употреблялось по отношению к почтовым голубям, которых разводили на греческих островах. Со временем этим словом стали называть и жителей этих островов (F. M. ABEL, Geographic de la Palestine, Paris, 1967, pp. 259, 260). Заметим также, что слова «ионический», «Иония» (Ион — имя одного из сыновей Елены) происходят от еврейского слова Иаван.[>]

Вергилий, Энеида, VII, 742, 743.[>]

Лукреций, О природе вещей, V, 1286-1294.[>]

A. ALBA, Rome etie Moyen Age jusqu'en 1328, Paris, 1924, p. 126.[>]

Ис. 29:16; 41:25; 45:9; Иер. 18:2; 19:1; Плач Иер. 4:2; Рим. 9:21.[>]

cm. Pierre de LUZ, Histoire des Papes, Paris, 1960, pp. 81 ss.[>]

Ch. Pichon, Le Vatican hier et aujourd'hui, p. 71; cf. p. 230.[>]

Pierre de LUZ, Histoire des Papes, p. 44.[>]

Там же,с. 44-108.[>]

Иудейские древности, XI, 8, 5.[>]

 

 

Популярное темы о конце света

Пророки и пророчества (Болотников)

Семинар по книге Апокалипсис

Преодоление последнего кризиса

Откровение Иоанна (В. Олийник)